Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

Иод в России в эпоху рынка


 Его производство было налажено еще в царской России  - в небольших количествах, конечно: в годы Первой мировой войны у нас  получали всего несколько сотен килограммов иода. 

Советская  власть быстро оценила достоинства и важность этого вещества. В 1920-е  годы по всему Союзу начались изыскания с целью найти новые источники  иода: его пытались извлекать из водорослей, из морской воды наиболее  удачно расположенных заливов, из геотермальных вод, из подземных озер,  из нефтяных буровых рассолов... Оцените географию: Архангельск, Урал,  Крым, Баку, Туркмения... Поиски вели даже на Сахалине!

Уже  к 1935 году в СССР производили 150 тонн иода. Любопытно, что некоторые  проекты напоминали не столько "социалистические стройки", сколько  современные стартапы: власти выделяли деньги 

  • на производство с использованием инновационных, неопробованных технологий, 
  • на производство в местах, где запасы иода точно не были установлены,
  • на  производство без определенного фокуса: на некоторых предприятиях сперва  даже не могли определиться, что именно будет ключевым продуктом - иод,  бром или вообще соли магния.

На  работы на берегу Белого моря привлекали поморов-рыбаков и лесорубов, на  работы на юге России привлекали инженеров-нефтяников и моряков. Где-то  добыча шла кустарно, где-то сразу старались выйти на промышленные  масштабы... В общем, стране реально был нужен иод, как следствие,  "иодная" индустрия реально бурлила.

Развитие  иодной отрасли и всей химической промышленности было прервано в 1941  году: нацисты нанесли подлый удар, вынудивший советскую власть  перестроить и реорганизовать всю промышленность. Большая часть армейских  запасов иода была захвачена врагом; многие объекты добычи и переработки  иода также были захвачены или уничтожены немцами. В тылу экстренно  развернули производство иодных растворов, однако и во время  Сталинградской битвы, и в пору Курской битвы, и при дальнейшем  продвижении советских войск на запад наши медики регулярно отмечали  дефицит иода...

После  войны производства иода, разумеется, быстро превзошло довоенные  показатели. В 1950-е годы в СССР развернули масштабную программу  профилактики заболеваний, вызванных дефицитом иода. 

В  конце 1960-х открыли Троицкий иодный завод в Краснодарском крае. При  советской власти у него было хорошо: сотни сотрудников, сотни тонн  продукции... На пике в СССР производили больше 1000 тонн иода! 

Но  - увы и ах - СССР развалился и вместе с ним развалилась вся  отечественная иодная промышленность. Добыча иода пришла в упадок и в  Туркменистане, и в Азербайджане, и в самой России:

  • в начале 2000-х была прекращена добыча на Урале,
  • обширные изыскания под Астраханью в реальные проекты также не воплотились,
  • в то же время были свернуты работы по разработке месторождений в Архангельской области...

За  последнюю неудачу особенно обидно: инвестици нужны были совсем  небольшие  (всего несколько миллионов долларов), проектом интересовался  даже нефтяной гигант ЛУКОЙЛ, а срок окупаемости по всем оценкам должен  был составить всего 5-6 лет. Однако не срослось...

Троицкий  завод также пришел в упадок: правительство регулярно декларировало  помощь - и регулярно эту помощь не выделяло. Впрочем, для ельцинской  России это было обычным делом.

На  волне либеральных реформ и открытия рынков в иодную отрасль пришли  американские инвесторы, решившие делать деньги на том, чтоб превращать  туркменское сырье в чистый иод на Троицком заводе. Под это дело они  решили поставить на завод новое оборудование (причем опять же  российское). Однако обилие мутных схем между нефтяниками (при участии  которых велась добыча иода на Кубани), энергетиками и собственно  химиками и задействование криминальных деятелей за несколько лет  отпугнуло и их.

В  общем, несколько лет назад Троицкий иодный завод был признан банкротом;  в последние годы завод влачил совсем уж жалкое существование: задержки  зарплаты, нарушение всех мыслимых экологических норм... Он был целиком  продан с аукциона; это очень важно, кстати: завод продали именно  целиком, со всеми активами - с прицелом на возобновление производства.  Однако производство так толком и не возобновили.

Итого  мы имеем печальную, абсурдную, но типичную для нашего времени ситуацию:  Россия обладает колоссальными запасами иода, располагает  технологиями/кадрами/опытом для его добычи, но при этом импортирует иод  (как импортирует и многие другие вещества, которые можно было бы  получать при добыче иода - тот же бром, тот же литий... В стране  фактически нет полноценной государственной стратегии разведки, оценки и  разработки месторождений иода и многих других полезных и важных  элементов.

как оно было на самом деле

"Наткнулся на статистику о реальном техническом положении дел в России начала ХХ века. Как следует из материалов Переписи, из 14 млн. орудий для вспашки железные плуги составляли всего 33,7%, из 17,5 млн. борон железных было всего около 2%. Т.е. в начале ХХ века основным инструментом была деревянная соха.

Идём далее. По данным Департамента таможенных сборов, в 1913 году в Россию было ввезено сельскохозяйственных орудий на 48,9 млн. руб., в том числе кос на 1,4 млн. руб., серпов., ножниц для стрижки овец, лопат, вил и т.п. ещё на 1,1 млн. руб.

России приходилось импортировать косы, вилы и серпы(!) Если взять те же косы, то на продукцию австрийской фирмой «Шрекенфукс» приходилось 3-4 млн. кос в год, а российские заводы производили их всего 200 тыс. штук в год.

Т.е. самый простейший сельхозинструмент приходилось закупать в Европе. Эта ситуация стала роковой в Первую мировую, когда импорт австрийских кос, немецких плугов, вил и т.п. и более сложных механизмов (косилок, маслобоек и т.д.) стал невозможен. Страна осталась один на один с деревянными изделиями для сельского хозяйства".

(из ТГ Толкователь)

Из какой же глубокой задницы советским коммунистам пришлось вытаскивать Россию (которую мы потеряли).

Давайте займемся авиапромышленностью, давайте запретим вывоз кругляка... И 30-ти лет не прошло

"Иностранные поставщики комплектующих для российской авиации единовременно отказались от сотрудничества с Россией. Об этом сообщает РИА «Новости» со ссылкой на директора департамента радиоэлектронной промышленности Минпромторга Василия Шпака".

"Премьер-министр России Михаил Мишустин рассказал о планах по восстановлению радиоэлектронной промышленности в стране, передает ТАСС."

А как дышали! А сколько сколько было слов про дурацкую советскую автаркию! О том, как гораздо лучше встраиваться в международные (читай: западные) технологические цепочки!

30 лет по дороге в никуда

Все познается в сравнении

Колонны демонстрантов прорывались через Литейный мост на левый берег Невы. Через Троицкий мост удалось пройти участникам демонстраций на Большом и Каменноостровском проспекте; через Тучков мост на Васильевский остров проникла часть рабочих Выборгской и Петроградской стороны, после чего местные рабочие также начали забастовку. К ним присоединились студенты университета и курсистки Высших женских (Бестужевских) курсов. Забастовка началась на предприятиях Нарвской и Московской застав, Невского и других районов.
В 1200 Балк сообщил Хабалову, что полиция «не в состоянии остановить движение и скопление народа».
Прекратили работу заводы «Старый Лесснер», «Новый Лесснер», «Айваз», «Эриксон», «Русский Рено», «Розенкранц», «Феникс», «Промет» и др. К вечеру на Невский проспект вышли рабочие Выборгской и Петроградской сторон


Несколько тысяч человек дошли до площади Независимости в Минске, где расположен Дом правительства Белоруссии. В колонне протестующих — рабочие Минского транспортного завода (МТЗ) и примкнувшие к ним по ходу движения другие протестующие. Появилась информация, что в центр города выдвинулись военные и спецтехника. В Telegram-каналах сообщают о перебоях в работе интернета в центре Минска.
Несколько часов назад рабочие Минского тракторного завода покинули территорию предприятия и направились в центр столицы. К идущим по проспекту Независимости рабочим начали присоединиться другие группы протестующим.
Также сегодня, 14 августа, забастовки проходили сразу на нескольких крупных заводах Белоруссии, в том числе на Минском электротехническом заводе им. В. И. Козлова, Белорусском металлургическом заводе, «Мапиде» и «Нафтане».

А ведь круто же! Не какая-то люмпен-шалапонь и маргиналы, а настоящее рабочее движение! В современной России такое невозможно, а в Белоруссии - мы это видим воочию! Как будто учебники истории оживают!

Завод. Как это работало у советских

Нужно, пожалуй, пока еще есть свидетели, которые могут подтвердить, дополнить или оспорить, рассказать об этом советском феномене, смысл которого новым поколениям уже может быть и не вполне ясен.

Я описываю именно схему, в самом общем виде. Как все работало конкретно - это особая история, которая тесно связана с функционированием советской модели вообще, когда часто форма, на мой взгляд неплохая, по крайней мере сравнительно с существующей, входила в противоречие с конкретным содержанием. Опять же, нельзя забывать, что я застал советский госсоциализм в его нисходящей фазе, когда все больше накапливалось проблем - не фатальных, как это утверждают, то есть решаемых, но тем не менее существующих.

Еще очень важно заметить, что теперь, ретроспективно, я понимаю, что многие вещи в том, о чем я хочу рассказать, имели свое происхождение от тех далеких времен, когда словосочетание "диктатура пролетариата" имело несколько другое наполнение.

Я буду называть это Завод, хотя это не обязательно некий объект, в котором изготовляют что-то. Это мог быть НИИ, университет, почта, даже театр. Но в смысле завода - это наиболее наглядно. Поэтому - Завод. Место, куда советский человек приходил на работу, и что-то там 8 часов делал.

Завод в СССР был больше чем станки, на которых нужно было работать. Это была некая очень автономная единица, которая отвечала за очень многое.

На каждом Заводе был Профком. То есть профсоюзный комитет, хотя сами профсоюзы были другими, чем при капитализме. Тогда это называли местком, как мне подсказывают. Этот самый Профком отвечал за очень многое из того, что нынче называется социалкой. Например, Профком распределял так называемые заказы. Это могли быть более или менее дефицитные продукты, при этом как в чистом виде, так и с так называемой Нагрузкой, то есть менее дефицитными продуктами. Частота распределения этих заказов, или наборов, могла быть разной, где Профком был сильнее, там чаще, где слабее, там реже, только к праздникам, например. Поэтому, когда советский работник искал, какое место работы себе выбрать, важным фактором выбора Завода было то, сильный там профком или слабый.

Кроме продуктов, Профком отвечал за отдых детей работников Завода. У Завода были свои пионерские лагеря, куда дети отправлялись летом на отдых. Опять же, чем сильнее был Завод, тем лучше были эти пионерлагеря.

При Заводе мог быть здравпункт с разной шириной спектра медуслуг, в самом хорошем случае Завод имел свою больницу и даже санаторий где-нибудь в теплых местах неоглядного Союза ССР. Медицина при Заводе в первую очередь отвечала за профилактику, что, как знают профессионалы, в плане массового здравоохранения чуть ли не важнее, чем самая навороченная индивидуальная медицина.

Завод мог иметь свой детсад и даже бывали школы, которые были связаны с Заводом, хотя в этом случае связь была менее прямой.

Профком Завода выполнял и более понятные сейчас функции по защите прав работников, то есть туда можно было жаловаться, если что-то не устраивало. Забастовок Профком не устраивал, но обращение туда часто помогало.

Еще на Заводе был Партком. Партком был частью низовых организаций, с помощью которых Партия всю эту страну и двигала вперед. Хотя в позднем СССР секретарь Парткома был скорее помощником директора Завода, тем не менее известной независимостью Партком обладал, и директор Завода не мог делать что хочет не только по причине контроля вышестоящих органов (министерство), но и по причине контроля Парткома.

В политическом плане Завод - через Партком - выдвигал депутатов всех уровней. Часть из них была всякие люди посторонние, сверху - члены Политбюро ЦК КПСС, например, или какие-то писатели-актеры, часть - из своих работников, включая самых рядовых, которые работали с коллективом (Советы в СССР собирались только несколько раз в году, основная работа депутата шла в комиссиях).

Возвращаясь к социальной функции Завода. Когда случалась такая грустная вещь, как смерть работника, профком организовывал его похороны. Когда уже в свободной от власти рабочих и крестьян стране умерла моя бабушка и мой дядька наивно попросил хозяина завода, на котором он работал, помочь с ее похоронами - бабуля отдала этому заводу 50 лет жизни, тот сначала не понял, а потом посмотрел на него как на идиота и заметил:"Сейчас другое время!" Уже при Путине этот завод был снесен

Не помню, честно не помню, распределял ли Профком промтовары, но вроде бы запись в очередь на машину через Профком делалась. Точно помню, что через Профком приобретались путевки как по СССР, так и в соцстраны, и даже в капстраны типа Индии или Финляндии.

И, конечно, Завод строил жилье. Это был очень важный фактор, по которому советский человек выбирал работу. Иногда более важный, чем зарплата. Хотя квартиры в СССР ДАВАЛИ, но их нужно было ждать. Чем сильнее был Завод, тем короче был период этого ожидания. Жилье могло быть служебным, то есть принадлежащее Заводу - тогда вы должны были отработать определенное количество лет (насколько я помню, 5-7), прежде чем оно станет вашим, или же сразу оно становилось личным.

У хорошего Завода мог быть свой спортивный центр - вплоть до который с бассейном, в более поздние времена некоторые Заводы имели собственные агропридатки за городом, на которых своими силами выращивали экологически чистые овощи и, иногда, фрукты.

Если Завод был большой, при нем могли быть и какие-то культурные ячейки, от кружков по интересам и библиотеки до своего Дома культуры. Реально большой Завод мог даже иметь свое высшее учебное заведение при Заводе - обычно в сотрудничестве с какими-то профильными вузами. Обучение происходило в вечерней и заочной форме.

При действительно большом Заводе могла быть даже своя газета.

Это я очень бегло все это описал, и чисто по личным воспоминаниям, на уровне травы, как говорят в странах главного вероятного противника, некоторые вещи я знать не мог, потому что к Начальству касательства не имел. Впрочем, очень недолгое время в начале "перестройки" я был бригадиром комсомольско-молодежной бригады и даже был избран в СТК - Совет трудового коллектива, недолго, пару лет, просуществовавшая затея, какая-то попытка перестройщиков содрать что-то у югославов в смысле самоуправлеченского социализма, которую они потом скоренько похерили. Но в любом случае я даже немного побыл Начальником, пусть самого низкого уровня, что довольно забавно, учитывая мой синдикалистский и анархо-коммунистический уклон (с которыми в себе я постоянно борюсь).

Интересно, что Завод имел свой собственный комплекс мер и инфраструктуру на случай войны, включая войну ядерно-термоядерную. Периодически проводились учения-проверки на готовность Завода к ситуации этой самой войны.

Итак, закругляясь. В СССР Завод был больше, чем завод, это была особая социально-экономическая единица. После буржуазной контрреволюции сначала была разрушена вся социалка заводов, а потом, очень часто, и они сами. Потому что торговый центр или банк - это более выгодная вещь в сырьевой полуколониальной стране.

О состоянии отечественной экономики

Константин Бабкин:

Если сравнивать сегодняшнюю ситуацию в сельхозмашиностроении с той, что была еще совсем недавно, то государство повернулось лицом к производителям. Но на деле политика по отношению к машиностроителям остается непредсказуемой — заводы каждый год гадают, каким будет размер поддержки, и вынуждены постоянно бороться за продление финансирования постановления № 1432. Постоянно растут стоимость сырья и тарифы на энергоресурсы, ужесточается налоговая политика, кредиты остаются запредельно дорогими. Эти и другие нерешенные проблемы приводят к созданию неравных условий конкуренции между российскими и зарубежными компаниями.

Ключевая ставка Центрального банка России составляет 7,25%. В США она не превышает 1,75%, в Канаде — 1,25%, в Еврозоне — 0%, в Японии она составляет минус 0,1%, в Швеции и вовсе минус 0,5%.

Преимуществ у зарубежных производителей перед российскими много. Приведу для сравнения Канаду, где у компании «Ростсельмаш» расположено свое производство. Там ставка налога на прибыль составляет 35%, но с учетом различных вычетов и льгот она фактически снижается до 16,7%, что на 3,3% меньше, чем в России. Цены на электроснабжение в Канаде в 1,5-2 раза ниже российских. И эта разница еще увеличится, так как тариф на электрическую мощность в России только в 2017 году вырос на 40% по сравнению с 2016-м. Дешевле в 1,5-2 раза в Канаде и грузоперевозки. Такие льготные условия характерны для многих стран, где производят сельхозтехнику. Но но не для России.

Не стоит забывать, что зарубежные компании получают поддержку и в нашей стране. Более 50 российских регионов тратят бюджетные средства на закупки иностранной техники. Субсидии на приобретение сельхозмашин в этих субъектах составляют порядка 8 млрд рублей в год. Такая же ситуация с льготными кредитами Минсельхоза России. Отечественные заводы из-за подобного распределения государственных средств теряют от 15% до 19% прибыли.

Всесторонняя и системная поддержка позволяет иностранным компаниям предоставлять своим клиентам на территории России льготные условия, для чего они привлекают собственные финансовые структуры. Существуют такие программы, по которым закупки зарубежной техники частично финансируются производителем и его лизинговой компанией; ставка при этом начинается от 1%. Нередко аграриям и вовсе предоставляется беспроцентная рассрочка.

Если говорить о модернизации отечественного АПК в целом, то ситуация пока непростая. Важно не останавливаться на достижении рекордных урожаев. По данным Минсельхоза России, количество тракторов и зерноуборочных комбайнов, работающих в полях, сократилось втрое по сравнению с 1990 годом. Площадь пашни стала меньше за 17 лет примерно на 12%. Таким образом, нагрузка на единицу техники выросла почти в три раза. К примеру, сейчас в среднем один зерноуборочный комбайн обрабатывает 800–900 га в сезон, тогда как по нормативам должен обрабатывать 300–350 га.

В России на 1000 га пашни приходится в среднем два трактора, в Германии — больше 60 тракторов, в США — 25, в Белоруссии — 9 тракторов. Две трети этих машин, как и комбайнов, что задействованы на наших полях, уже отработали более десяти лет. Получается, многие фермеры трудятся на технике, которую при такой нагрузке уже давно пора утилизировать. Итог: ежегодно они теряют 10-15% урожая.
Нормативный срок для большинства видов техники — 10 лет. Для тракторов он измеряется в моточасах (время работы двигателя) и составляет 8000 моточасов. В России эти сроки редко соблюдаются: техника либо быстрее выходит из оборота, либо ее всеми силами пытаются реанимировать, хотя состояние уже ненадлежащее.

Что касается рынка бывшей в употреблении иностранной техники, то он есть, но не так велик. Машины поступают в Россию в разном состоянии. В частности, в Европе нагрузка на тот же трактор или комбайн значительно ниже. Даже после использования они могут прослужить еще довольно долго при нормальной интенсивности работы. Попади эти машины в агрохолдинг, срок их службы существенно сократится.

Нередко в Россию поставляют сельскохозяйственный хлам. В сегменте полуприцепов массой свыше 10 тонн, к примеру, более 60% приходится на технику, которая полностью отслужила свой срок. Поэтому такой товар выгоднее продать за копейки, чем оплачивать утилизацию в европейских странах. В Россию также поставляют бывшие в употреблении тракторы, комбайны и другую технику в основном из стран Европейского союза, США, Канады и Китая.

Согласно данным Минсельхоза России, для полноценного обновления машинно-тракторного парка по основным видам техники потребуется более 1,6 трлн рублей. В следующие десять лет нужно приобретать ежегодно по 56 000 тракторов и по 16 000 зерноуборочных комбайнов. Объемы существенно превышают сегодняшние поставки.

Российские заводы готовы справиться с этой задачей. Однако уровень поддержки должен быть увеличен.

Для наглядности: на поддержку АПК в России в пересчете на евро в 2018 году выделяется около €3 млрд, а Евросоюз направляет на эти цели порядка €300 млрд. Поэтому не стоит удивляться, что наши фермеры гораздо беднее, чем европейские. Как следствие, выбывает сельхозмашин больше, чем поступает в хозяйства.

Исправить сложившуюся ситуацию можно с помощью значительного снижения ключевой ставки ЦБ, запрета на приобретение иностранной сельхозтехники в регионах за счет бюджетных средств, введения 50%-ной инвестиционной льготы по налогу на прибыль для стимулирования инвестиций в российское производство, ограничения роста цен на энергоресурсы и металл.

P.S. Нас приучили, что нынешнее состояние загнивания и экономической деградации будет вечным, что никакой авльтернативы бездарной политике медведевского правительства не существует, что в России нет светлывх голов и идей. Да есть они, вот пример такой головы...  Но вместо актуальных дискуссий на ТВ кажддый день показываются тухлые шоу о гадостях Украины и идиотствах Трампа. Страна не заслуживает лучшего, говорит нам...

«Муравейники», которые сейчас строят, хуже «хрущевок»

Такое мнение в ходе XIX практической конференции «Развитие строительного комплекса Санкт-Петербурга и Ленинградской области», озвучил и.о. президента, директор Санкт-Петербургского Союза строительных компаний «Союзпетрострой» Лев Каплан. По его словам, такие сферы строительного комплекса как проектирование, инженерные изыскания и производство строительных материалов остро нуждаются в качественном улучшении.
«Я с тоской смотрю на Парнасе и во Всеволожском районе на эти так называемые «муравейники», многоэтажные дома, – признался Лев Каплан. – Ещё когда мы проводили круглый стол в Комитете по архитектуре, один из архитекторов показал вид сверху — на это страшно смотреть. Всё пространство между этими высотными домами заполнено автомобилями. Там не только детских площадок нет, там вообще человеку пройти невозможно, не задев автомобиль. Я думаю, что этот, так сказать стиль строительства – «гнать этажи» – это недостойно Санкт-Петербурга, это хуже «хрущёвок», где всё-таки есть озеленение и какие-то другие плюсы. Проектирование в строительстве находится на очень низком уровне. На проектировщиков давят заказчики, чтобы проект был подешевле. Исходные данные как для проектирования, как говорят проектировщики, страдают недостатками. Вообще, архитектурно-строительные мастерские, которые появились вместо проектных институтов, практически все приписаны к застройщикам, и они проектируют то, что застройщики считают необходимым и экономичным. И это совершенно не ведёт к хорошему качеству строительства. Что касается изысканий – у нас в городе действуют 326 изыскательных организаций, причём многие из них – из других регионов России, они абсолютно ничего не понимают в наших грунтах, не обладают измерительной техникой. И они демпингуют. Я встретил один документ, где сказано, что одна такая компания изыскательская, не петербургская, понизила цены изысканий на 80%. Ну как можно за цену, которая снижена на 80%, провести качественные изыскания? Трест ГРИИ в то же время не загружен и говорит о том, что такая недобросовестная конкуренция их практически губит.
Промышленностью стройматериалов вообще никто не занимается, ни один орган. Комитет по строительству говорит, что это не его дело, в то время как раньше там было управление промышленности стройматериалов. Минфин говорит, что да, действительно, это промышленность, но по отношению к «оборонке» это мизер, и большинство прекратило, вообще говоря, заниматься этим вопросом. Между тем, именно в промышленности стройматериалов закладываются инновационные решения, причём путь инноваций в строительстве страшно тяжёл. Во-первых, нужно провести экспертизу инновационных предложений, нужно сделать технические условия, самое главное — чтобы эти инновации попали в проекты, проектную документацию. Потому что если в проектной документации нет инноваций, то строители применять это не будут тем более, зачем это им надо. Поэтому очевидно, что, вообще говоря, в промышленности стройматериалов тоже нужно наводить порядок, потому что без развития промышленности стройматериалов, без их инновационного качества невозможно и инновационное развитие нашей строительной отрасли».